Русская эмаль

У истоков возрождения эмалевого дела в России ХIХ столетия стоял фабрикант Павел Акимович Овчинников, имя которого, как тогда отмечали, было “известно чуть ли не всей России”. Он родился в семье крепостных крестьян князя П.М. Волконского, отправившего талантливого юношу в Москву для обучения.  П. Овчинников начал с того, что сам был  работником, подмастерьем на фабрике брата А.А. Овчинникова, затем возглавил  собственное дело  и “и в течение двадцати лет довел свое мастерство до высокой степени совершенства”.  В коллекции Фонда «Связь Времен» есть редчайший образец работ фабрики «А. Овчинников и сын» – круглая серебряная  коробка с выемчатой  и живописной эмалью, дополнительную ценность которой придает подлинный картонный футляр с тисненой фирменной маркой предприятия.

Фирма П. Овчинникова, основанная в 1851 году, к концу столетия имела объем годового производства свыше 800000 рублей и  при  ручном производстве обрабатывала в год до 300 пудов серебра. По данным 1893 года на производстве трудились 130 рабочих и 60 учеников. В 1873  году было открыто петербургское отделение с магазином на Большой Морской улице, в самом фешенебельном районе столицы и фабрикой, выпускавшей высококачественное столовое серебро. В 1881 году Павел Овчинников стал Поставщиком Высочайшего двора, а в 1896 году его сыновья-преемники, из которых старшим в деле был Михаил, подтвердили это звание.  На Венской выставке 1873 года король Италии Виктор Эммануил  удостоил П.Овчинникова позволением именоваться Поставщиком Его Величества. Тогда же фабрикант был награжден Железным Крестом и большой золотой медалью за представленные изделия. Фирма традиционно получала золотые медали на всероссийских и всемирных выставках, а в 1878 году Павел Овчинников стал кавалером Ордена Почетного Легиона - высшей  награды Франции. Владельцы фирмы привлекали  к сотрудничеству самых известных художников, скульпторов и архитекторов того времени. Достаточно назвать имена И.Монигетти, В.Гартмана, Е.Лансере, А.Обера, Д.Чичагова, А.Опекушина, Л. Даля, А.Жуковского. Овчинников первым среди русских ювелиров-фабрикантов открыл при производстве школу с классами прикладного рисования и с практическими занятиями по изучению приемов серебряного дела. Каждый мальчик обязательно обучался рисованию и лепке и одновременно овладевал общеобразовательными дисциплинами: русским языком, геометрией, географией, каллиграфией, законом Божьим. Этим, в частности,  объясняли тайну прогресса фирмы, ее успех и известность. 

В деятельности Павла Овчинникова современники видели “постоянное, упорное и энергетическое усилие к усовершенствованию”, в результате чего его производство принимало все более “художественный и разнообразный характер”. Фирма П.Овчинникова, которая в то время занимала  лидирующие позиции “в ряду своих собратов”, первой начала выпускать “богато эмалированные изделия в старом русском стиле”: ковши, блюда, чарки и братины, вычеканенные из цельных листов металла в так называемой технике “repousse”. Подобные вещи имели характер сувенирной, подарочной продукции и зачастую исполняли роль официальных и  дипломатических подношений. Работа этих изделий, украшенных многоцветным узором из эмали по скани и драгоценной осыпью сибирских камней, составляла “новейшее усовершенствование в серебряном деле”.  В коллекции Фонда «Связь времен» находится немало подобных репрезентативных предметов, “покрытых богатой эмалировкой в старинном русском стиле”,  которые  имеют формы древнерусской утвари. Примером является репрезентативный эмалевый прибор для крюшона с полихромными самоцветами. Наряду с ними представлены сервизы и другие предметы вполне современных для того времени форм, украшенных эмалью по скани или выемчатой эмалью в стиле национальной старины.

Работы фирмы Овчинникова с эмалью по скани отличают мелкая орнаментация изысканного рисунка, “артистическая законченность” каждой детали, богатая и при этом гармоничная, лишенная пестроты красочная гамма. Такова подарочная массивная шкатулка в виде сундука с изображением гербом городов Рязанской губернии. Ее рельефная золоченая проканфаренная поверхность сплошь затянута ковровым сканным узором. Эмалевая гамма с преобладанием лазоревого и изумрудного цветов - сдержанна и торжественна, что  соответствует рангу подарка.  Эмаль по скани сочетается с живописной эмалью, которой изображены гербы городов.

В произведениях фирмы была представлена эмаль “во всех ее применениях”, а некоторые виды делали только у Овчинникова, чему коллекция является красноречивым подтверждением. Мастера фирмы в совершенстве владели техникой эмали-клуазоне (перегородчатой эмали), разновидностью которой является эмаль по скани, нашедшая наибольшее применение на фирме. Довольно часто они использовали старинный прием “шамплеве” - выемчатой эмали, когда в металле гравировали углубленные части, предназначенные для эмали. Живописную эмаль применяли для создания разного рода композиций, образцами для которых были полотна известных художников того времени; исполненные в технике финифти живописные образы включали в орнаментальную вязь  предметов.

Наконец, мастера фирмы владели одной из самых трудоемких техник - “оконной” эмалью, названной так вследствие своей прозрачности. Ею украшали, как правило, небольшие предметы - рюмки, стопки, конфетницы, формы которых нередко подражают старинным чаркам и чашам, напоминающим полураспустившиеся цветы, а также портсигары. В коллекции Фонда «Связь времен» представлена целая группа произведений П. Овчинникова, И. Хлебникова, Г. Грачева и других русских эмальеров   с прозрачной  полихромной эмалью, которую называли еще «витражной».

По мнению современников, в произведениях фирмы П.Овчинникова “совершенно ясно проступала обдуманная цель... -  пользоваться, насколько это возможно, русскими мотивами... в орнаментации, в эмальировании, в подборе рисунков и сюжетов, при замечательном совершенстве техники”.

Эти слова применимы и к другому замечательному русскому фабриканту – Ивану Петровичу Хлебникову, создавшему одну из самых крупных ювелирных фирм в России.Поначалу основатель дела Иван Петрович Хлебников занимался торговлей золотыми и серебряными вещами, а в 1871 году открыл “фабрику оных”. Московская фабрика помещалась на Швивой горке в Яузской части, и первые годы на ней работало 100 человек, производивших продукции на 56 тысяч рублей в год. С 1879 года  московский фабрикант Хлебников стал известен и как петербургский купец; он открыл отделение в северной столице с магазином на Невском проспекте. Дело росло и расширялось: уже через несколько лет после его основания годовое производство достигало колоссальной суммы в 1 млн. рублей.  В 1880-х годах на фирме трудились 300 мастеров различных специальностей  и 75 учеников, правда, кроме фабрики изделия изготавливались и в других мастерских специально для Ивана Петровича Хлебникова, число рабочих в которых простиралось до 1000 человек. Поэтому при фабрике Хлебникова, как и у П. Овчинникова, были открыты две школы - рисовальная и скульптурная, где мальчики (будущие работники предприятия) изучали черчение, рисование и скульптуру, а также закон божий, русский язык, арифметику, пение и гимнастику, наряду с освоением специальных технических навыков.

Фирма И.Хлебникова была высокомеханизированным многопрофильным предприятием, оснащенным вальцевальными машинами для прокатки серебра и золота в листы больших размеров и для наведения матовых поверхностей, гранильными станками, ручными вальцами с узорчатыми валами, несколькими гильошерными машинами и ударной штамповальной. На фирме, которая считалась “первоклассной”,  производили серебряные, золотые и бриллиантовые изделия, причем “преимущественно художественные”. В начале 1880-х годов на выделку продукции ежегодно потреблялось до 500 пудов серебра и 10 пудов золота, а также драгоценных камней на сумму 600000 рублей.

Буквально с первых лет основания фабрики И.Хлебников начал исполнять произведения по великокняжеским и императорским заказам. В 1872 году ему было разрешено именоваться Поставщиком Двора Великого Князя Константина Николаевича, а в 1877 году - Великого Князя Владимира Александровича. В 1879 году Хлебников получил звание Поставщика Высочайшего Двора, в связи с чем количество придворных заказов резко возросло. По этому поводу современники писали что, фирма Хлебникова “чуть ли не еженедельно производит роскошные изделия, украшающие наши дворцы”. Иван Петрович был поставщиком дворов короля Датского, короля Нидерландского, короля Сербского и князя Черногорского.

 

С самого начала деятельности предприятия  его продукцию  отличал “всепроникающий национальный жанр, легко узнаваемый типичный  оттенок национальности”. В работах фирмы И. Хлебникова третьей четверти ХIХ века свое дальнейшее развитие получила имитационная техника, когда искусная чеканка передавала характер разнообразных тканей и других материалов. Особенно удачными считались «полотняные салфетки» и «льняные полотенца» с узорчатыми краями, нередко расцвеченными эмалями в подражание вышивке цветными нитками, тяжелые камчатые скатерти или шерстяные шали с пушистой бахромой. Они небрежно наброшены на чайники, солонки и сухарницы, имеющие вид  плетеных из лыка корзин. Декоративная солонка в виде старинной крестьянской солоницы покрыта внизу полотенцем с ажурными краем и  «вышитой цветными нитками-эмалями» хлебосольной пословицей.  Изображение в серебре сцен из народной жизни  и народного обихода с характерными для них атрибутами: деревянными избами и колодцами, туесками и бочками, - подтолкнуло мастеров к мысли воспроизводить в серебре фактуру дерева, лыка и бересты. Реформы Александра II подхлестнули интерес ко всему "русскому, народному, почвенному”. В 1860-1870-е годы наряду с “салфетками” появились деревянные крестьянские солоницы, окованные металлом бочки, мешки из грубой холстины, вязаные толстые варежки, выполнявшие роль солонок, чайниц и портсигаров. В этот  период жанр имитаций развивался в рамках “оригинального русского стиля”, пользуясь огромной популярностью у зарубежной публики, которая у себя на родине не видывала ничего подобного. “Иным иностранцам были в диковинку многие из этих вещей”, - свидетельствовал критик В. Стасов. Не случайно подобные  изделия Хлебникова относили к категории  “objetsdefantasie” или “objetsd’art”, то есть приравнивали к художественным редкостям, подлинным произведениям искусства. Они имели  сувенирный, подарочный характер, были скорее дорогой забавой, чем  утилитарными предметами.  На Всемирной  выставке 1876 года в Филадельфии “обжедары” И. Хлебникова “совершенно справедливо” заслужили особенное внимание прессы, публики и взыскательного жюри.  Были отмечены братины, чарки и сулеи в древнерусском и византийском стиле, “от которых так и веяло стариною”, роскошно эмальированныепорсигары со всевозможными видами московских достопримечательностей и, конечно, чайные корзины с покрывающими их полотенцами. Последние были “сделаны так натурально, что многие из посетителей принимали их за сотканные из льна и удивлялись, зачем ткани попали в коллекцию серебряных вещей”.

Критик В. Стасов считал имитационные “фантазии” фирм И. Хлебникова, П. Овчинникова, И. Сазикова и А. Постникова  и других мастеров “новыми, самобытными и художественными” образцами современного российского ювелирного производства, которые выгодно отличались от “копий и подражаний в чужом стиле”, характерных для западноевропейского прикладного искусства. “Салфетки”, наряду с эмалями, он называл “последним нашим прибежищем” в эпоху эклектизма.

Показательным и великолепным примером такого рода изделий является прибор для пунша, исполненный другой известной московской фабрикой Антипа Ивановича Кузмичева -владельца фабрики золотых, серебряных и бронзовых изделий, основанной в 1856 г. Она была довольно крупным по московским меркам предприятием: в 1897 году на ней трудились 93 рабочих и 15 подростков. Фабрика производила разнообразные предметы из серебра, в том числе и изделия, украшенные чернью и эмалью. Исполняемые ею заказы говорили о высоком уровне предприятия; так, на фабрике Кузмичева был создан серебряный, с чернью ковчег для одной из главных святынь русского православия - Ризы Христовой, хранившейся в Успенском соборе Московского Кремля.

Несмотря на то, что предприятие было довольно крупным, его наследие невелико; художественные предметы предприятия единичны в музейных коллекциях России. Поэтому прибор является редкостью своего рода. Главным средством  декоративной выразительности комплекса являются белоснежные «льняные» полотенца с ажурными кружевными краями, которыми покрыт поднос c чарками, украшенными пословицами и поговорками, выполненными старинной вязью в технике эмали: “Вино не пить, хозяина не любить”, “вино веселит сердце человека”, “вот беда, болит с похмелья голова”, “загорелась душа до винного ковша”.  На венце большой братины, установленной в центре, нанесена надпись: «Хорош тот, кто поит да кормит, да и тот не плох, кто хлеб-соль помнит».  Надпись есть даже на ковше-черпаке: «Наливай, брат, наливай, все до капли выпивай» (№ 608).  Помимо этого прибора в собрании Фонда «Связь времен» хранятся и другие интересные произведения фирмы А. Кузмичева – шкатулки в форме императорских венцов, разнообразные изделия, выполненные в том числе и  по заказу знаменитой ювелирной фирмы «Тиффани».

Серебряную утварь ХIХ века отличало обилие надписей, которыми в подражание древнерусской посуде покрывали серебряные изделия, зная, что предки любили  ими украшать свои чары, братины и ковши. Правда, надписи древности, сообщавшие, как правило, полное имя и титул владельца вещи, были заменены народными пословицами и поговорками. На чарках репрезентативного крюшонного прибора фирмы И. Хлебникова помещены такие поговорки: «Чару пить, здраву быть», «по маленькой, да почаще». На венце братины нанесена более многословная надпись: «Братина, что море Соловецкое, пьют из нея про здоровье молодецкое». Это было общей тенденцией искусства той поры, в том числе и архитектуры. Столовая роскошного петербургского дворца великого князя Владимира Александровича, брата императора Александра III, выстроенного в  конце 1860-х годов, была украшена фризовым поясом из резных и раскрашенных в яркие цвета славянских букв 23-х хлебосольных русских пословиц:  “ешь больше, проживешь дольше”, “и муха не без брюха”, “худ обед, коль хлеба нет” и других.

Оппонентов серебряной утвари в “так называемом русском стиле” было гораздо меньше, чем ее горячих приверженцев и пропагандистов, которые призывали мастеров проявлять “больше решимости и покончить раз и навсегда с прежними преданиями, с иностранной шушерою форм и красок”. Они писали, что “русская орнаментистика и русский стиль - это такое непочатое поле, что работать на нем легко и прибыльно”.  На этой ниве весьма плодотворно трудились архитекторы В.А.Гартман и И.П.Ропет - создатели русского стиля, получившего название “петушкового” или “деревенского”. Они сотрудничали с крупнейшими ювелирными предприятиями, в том числе с фирмой И.Хлебникова, который первым среди русских фабрикантов стал делать серебряную утварь с петушиными мотивами и народным крестьянским орнаментом, заимствованным из деревянной резьбы изб, вышитых полотенец, раскрашенных прялок и вальков. Что же до мотивов орнамента, то они представляют собой причудливую смесь стилизованного оперения, плетенки “старорусского типа” и мотивов крестьянской деревянной архитектуры с ее “резными особенностями”.

Как видно, в деятельности фирмы И.Хлебникова нашли отражение “почти все образцы, все применения, все виды, обнимающие золотых дел мастерство”. Основатель фирмы скончался в 1881 году, и дело  перешло к сыновьям, учредившим в 1888 году Товарищество производства серебряных, золотых и ювелирных изделий “И.П.Хлебников, сыновья и К“. Современники по-прежнему считали фирму “первоклассной”, называя в числе ее лучших созданий блюда, которые заказывали разные учреждения по случаю коронования, и “покрышки для альбомов” и бюваров с чеканными и эмальированными живописными композициями на исторические и литературные сюжеты. Действительно, на рубеже веков и особенно в начале ХХ столетия предприятие Хлебникова, наряду с “артистическими” произведениями выпускала массу серебряных, украшенных эмалями утилитарных предметов, образцов которых немало в данной коллекции.  

В начале ХХ века в среде художественной критики стали раздаваться призывы не повторять “рабски и слепо то, что делали предки, но, основываясь на старинных характерных формах и грациозной, оригинальной орнаментистике, творить новые сочетания”. Главным принципом стал свободный, неимитационный подход “к моделям и образцам из прежних блестящих эпох прикладных искусств”.

Эти качества свойственны многим серебряным произведениям рубежа ХIХ-ХХ столетий в так называемом неорусском стиле, который был результатом “сознательной рафинированной стилизации”. В фокусе их внимания оказалось и народное творчество, его поэтические идеалы и принципы формообразования, выработанные веками. Серебряные изделия рубежа веков стали украшать изображениями персонажей фольклора, сюжетами на темы русских сказок, былин и преданий. Популярными мотивами были птицы-сирины, богатыри русские на полеванье, а также различные животные и птицы – «ципушки» и «курушки», как называли их в деревнях, решенные в духе крестьянского самобытного творчества, приводит в своем исследовании о русском орнаменте Билибин в журнале «Мир искусства».

На рубеже веков и в начале ХХ столетия ювелирные фирмы продолжали выпускать сувенирные эмальированные ковши, братины и чаши, служившие призами и подарками по случаю различного рода юбилеев, памятных событий  и соревнований. Большой популярностью пользовались солонки с  кружевным выпильным верхом в виде деревенских подвесных солониц, крошечные ковшики или громадные гиперболизированные братины, которые служили  крюшонницами на приемах, балах и маскарадах.  В использовании подобных предметов был некий элемент игры. Серебряные ковшички и чарки и другие мелкие эмалевые вещи выполняли роль “бибелотов”, то есть драгоценных безделушек, наряду со столь популярными на рубеже веков миниатюрными фигурками животных и народных типов из поделочных камней и драгоценных металлов. В коллекции Фонда «Связь времен» находится масса подобных произведений, исполненных известными московскими мастерами и предприятиями О. Курлюкова, К. Скворцова, Н. Зверева, М. Семеновой, Н. Тараброва, И. Салтыкова и других.Собрание представляет возможность ознакомиться с эмалевыми произведениями в «оригинальном русском стиле»  петербургских фирм, таких как предприятия А. Любавина, И. Морозова и Грачевых.

В начале ХХ столетия видоизменился облик изделий, украшенных эмалью по скани. Колористическая палитра многократно расширяется, краски теряют свою локальность, приобретая полутона и живописные “оживки”. Эмалью заполняли не только ячейки, образованные сканной проволокой, но и фон изделий, поверхность которых приобретает вид декоративного, нарядного панно, дополнительно изукрашенного самоцветными каменьями. Таков великолепный ковш, исполненный мастерами Одиннадцатой Московской артели. Множество высококачественных изделий с эмалью по скани в неорусском стиле выпускали  московские артели ювелиров и серебряников, возникшие в своей основной массе во втором десятилетии ХХ века. Они представляли собой новые формы объединения ремесленников, возникшие с целью ”дать возможность своим членам предлагать потребителю изделия их ремесел без стороннего посредничества, гарантировать заказчику точное и добросовестное исполнение поручаемых артели заказов за круговою ответственностью всех своих членов”. Артели  обеспечивали социальные льготы и гарантии  мастерам: им вручали награды  за лучшие работы, давали  пособия в случае несчастья, болезни или старости; по смерти члена артель пеклась об его сиротах. Часто в артели объединялись мастера, уходившие с ведущих ювелирных предприятий, что объясняет высокий уровень работ, а определенная свобода и отсутствие художественного диктата позволяли  артельщикам создавать  оригинальные, неординарные и смелые по своему решению изделия. Как и крупнейшие фирмы Москвы, артели могли выполнять изделия в самых разных, сложных эмалевых техниках.  Пудреница Шестой артели украшена одновременно живописью по эмали и  многоцветной эмалью по скани, а крышка шкатулки, исполненной  Одиннадцатой артелью, представляет собой настоящее живописное панно, исполненное по мотивам картины Г. Седова «Иван Грозный любуется спящей Василисой Мелентьевной».  Нет такого направления в  русском эмалевом деле  второй половины ХIХ – начала ХХ века, который бы не имел образца в богатейшем собрании культурно-исторического фонда «Связь времен». 

Узнать больше →Свернуть ↑